hohkeppel | Былое и грабли, часть 5

Тема нумер раз, эх раз, еще раз! И, по всей видимости, еще какое-то количество разов. Но я немножко впрок, на выходные, а то объектов воспитания прибудет, на литературный труд времени может и не хватить.

Я не склонна смотреть на прошлое ностальгически-нежно, да и к чему смотреть назад, неудобно изогнувшись шеей – прошлое ничуть не лучше настояшего и тем более – будущего, а туда и смотреть-то не стоит, сплошные абстрактные завихрения. Каким бы был Проект Л, не пересади я его из одной почвы в другую, а потом – еще и еще? Каким бы он стал, не будь у меня Проектов Ф и А и если бы не менялись условия обитания, обучения, языки, страны и папы? Ни к чему задаваться такими вопросами, бурчит внутренний голос, подумай – все могло быть значительно хуже! Как говаривала моя мама – «Учись, а то будешь мыть подъезды!» А, собственно, что ж в этом такого ужасного? И подъезд надо кому-то мыть, нет?

Свойство всякой жизни – нежданные перемены, вот только войдешь в какую-нибудь тихую гавань, бросишь якоря, побратаешься с туземцами и присмотришь чудную недвижимость с садом – та-дам, так судьба стучится в дверь, прям по свежей-то краске.

Но этот пассаж к теме воспитания никакого отношения не имеет, а вставлен для атмосфЭры декоративной завитушкою.

Будь мое повествование художественным фильмом незамысловатого формата «бразильский сериал» (а о бразильском тоже будет, но сильно позже), зритель по атональной закадровой музыке давно бы догадался – скоро вся эта идиллия закончится и героям крепко надают по шее.

Следующий этап нашей с Проектом Л жизни начался с банальной ссоры между мной и будущим папой Проекта Ф не помню по какому поводу, за которой последовало особо бурное, но не менее банальное замирение сторон - с неожиданным результатом в виде двух полосок на известном тесте. Из чего следует, что Проект Ф получился слегка внепланово. Одновременно с этим волнующим событием все еще будущий папа Проекта Ф потерял крупный контракт и работу, впал в жесточайшую депрессию и вынужденно ввел меня в реальное положение дел.

А оно оказалось более чем интересным. Канадская жена все еще нисколько не радовалась нашему семейному счастию, более того - нипочем не желала давать мужу развода, не говоря уже о гражданстве. Канада как место жительства отпала в полуфинале. Ехать декабристом за мною в Сибирь папа Проекта Ф почему-то сильно не хотел, да я и не настаивала, к тому же возвращаться на родину не жаждал и Проект Л, вкусивший красивой жизни и европейского либерализма. С патриотическим воспитанием все было понятно – предмет провален.

Жить дальше в Праге не позволяли стремительно таявшие финансы – с потерей работы и приобретением депрессии источник доходов папы Проекта Ф иссох, в своей недоступной для меня Германии он продал все, что можно было продать, включая автомобиль «мерседес», с которым я так и не успела лично познакомиться, и стал проводить гораздо больше времени в Праге, грустно думая, по немецкому обыкновению, кто виноват и что делать.

Итогом долгих размышлений явилось вот что. Чехия как новая родина папу Проекта Ф по многим причинам не устраивала. Зато, вернувшись обратно в Германию, он мог начать новую жизнь, завершить когда-то прерванную учебу на преподавателя географии и найти место учителя со стабильным заработком и хорошими перспективами. Вы будете смеяться, но в Германии школьные учителя, врачи и инженеры почему-то считаются представителями престижных профессий и платят им очень хорошо. Поскольку меня и проект Л., вкупе с уже вполне зримым на мониторе гинеколога Проектом Ф, бросать на произвол судьбы не позволила совесть, любовь, хорошее воспитание, нужное подчеркнуть - нужно было найти легальный способ ввезти всех нас в многострадальную, переполненную другими «понаехавшими» Германию. Законный брак, понятно, был не наш вариант в силу вышеописанных обстоятельств.

Как случается не только в романах, но и в жизни - выход нашелся, причем неожиданным образом как раз в лице Проекта Ф, который не только заставил меня уйти из преподавания, вероломно наслав жуткий токсикоз, но и путем паранормальной передачи мыслей на расстоянии подкинул папе идею нашего абсолютно легального въезда в Германию.

Идея была проста до гениальности.

На сроке беременности 7 месяцев, вооружившись справкой от гинеколога и счастливыми лицами, мы с папой Проекта Ф оформили так называемую «Декларацию ~~независимости~~ отцовства». В присутствии судебного переводчика и какого-то клерка, уже и не помню в каком именно присутственном месте, нам была выдана бумага, в которой папа Проекта Ф честно заявил о том, что и в самом деле является папой пока не родившегося Проекта Ф, несмотря на то, что он, гражданин Германии, с матерью ребенка, гражданкой России, в законном браке не состоит. Там же он обязался дать ребенку свою фамилию, которая устрашающе и в обязательном порядке заканчивалась на «-ова» в случае рождения девочки.

Проекту Ф сильно повезло, он родился мальчиком и получил нормальную немецкую фамилию в комплекте со сразу тремя свидетельствами о рождении: чешским, международным и немецким. На российское мне не хватило сил и фанатизма.

Естественно, немецкое свидетельство ребенок получил не по умолчанию, а после предъявления вышеупомянутой «Декларации отцовства» и других бумаг в немецком посольстве. Лично явившись туда на прием в возрасте 3 недель. В сопровождении меня, родного папы и Проекта Л, который к тому времени был изгнан из школы за неуплату и официально ~~пинал балду~~ учился дома в ожидании разрешения на въезд в Германию.

Лирическое отступление про школу. Когда стало ясно, что денег на дальнейшее обучение Проекта Л в британской школе больше нет, мы как честные люди явились рассказать об этом директрисе, необыкновенной доброты женщине по имени Мери ~~Поппинс~~ Пагнамента – это ее настоящее имя, и я намеренно его не скрываю, мировая общественность должна знать своих героев, а я этой чудесной женщине безмерно благодарна до сих пор. Директриса искренне огорчилась, неожиданно вошла в положение – и изыскала какие-то хитрые возможности позволить Проекту Л еще целое полугодие учиться бесплатно, до самых моих родов. Ну а потом уже, конечно, нет.

Что было дальше? Получив немецкое свидетельство о рождении ребенка, папа Проекта Ф поехал домой в Германию по месту прописки. Да-да, в Германии тоже есть прописка. Там, на основании того же свидетельства, он прописал и своего ребенка, лично предъявить которого никто не попросил. О чем получил соответствующий документ. С этим документом папа Проекта Ф (а сам-то Проект Ф все это время, конечно, жил в Праге - привыкал к свежему воздуху, ГВ по требованию и странным людям вокруг себя) явился в ведомство по делам иностранцев в родном немецком городе и потребовал разрешения властей импортировать родному немецкому ребенку родную русскую мать, с довеском в виде Проекта Л, чей родной папа в свое время выдал мне доверенность на все и официально пропал без вести. Каковое разрешение было бедному отцу-одиночке, естественно, выдано. Следите за руками.

С ним папа Проекта Ф вернулся в Прагу, и после всего двух месяцев волокиты, пары посещений немецкого посольства и неспешных сборов, наша виза на въезд с перспективой вида на жительство была получена.

Опять хронометраж: Проект Ф появился на свет в конце января – в апреле мы всем семейством приземлились в славном городе Дюссельдорфе. Накопленный за два года в Праге скарб поехал в Германию малой скоростью.

Ну а теперь - изящная вставка о младенчестве Проекта Ф.

Оказавшись совсем одна, без Спока, мамы, патронажной сестры и даже педиатра – все это, включая Спока и мою маму, было нам уже не по карману, я включила звериные инстинкты, обзавелась памперсами, которых во времена младенчества Проекта Л не было в природе, прочесала мировую паутину на предмет ухода за новорожденным, ибо большая медицинская энциклопедия за это время как-то подвыветрилась из головы, и, благословясь, начала воспитание второго проекта.

Хотя, по старой памяти, отдельную люльку младенцу я все же купила, спать вместе с дитем оказалось намного удобней. Я забила на сцеживание, расписание, соски и бутылки с водичкой, младенец ел то, что ему природой полагалось есть, причем безо всякого режима, докорма и допаивания и ничего плохого ему не делалось. Напротив. Уже через примерно три недели после родов я обнаглела настолько, что таскалась с детьми везде и всюду – и по ресторанам тоже, да. И гости к нам в Прагу до самого отъезда в Германию не переставали приезжать – новорожденный в доме, пустяки, дело-то житейское. Обходились как-то без респираторов и дезинфекции помещений три раза в день. Не говоря уже о мерах против сглаза.

Кто-то из уже немецких друзей и родственников прислал диковинную вешь – напузный мешок для матери, куда запихивался орущий младенец и где он чудесным образом прекращал орать, особенно если удавалось незаметно для бдительных окружающих впихнуть ему стационарный источник питания. Нет, коляска у меня, как у всякой порядочной, тоже была, но Проект Ф, как и в свое время Проект Л, как и значительно позже Проект А, в ней спокойно спать на свежем воздухе категорически не желал, выражая недовольство довольно громогласно. В отличие от Проекта Л, которому-таки приходилось иногда орать часами, ибо то «не приучай к рукам», то просто деваться некуда – полчаса по морозу в хорошем темпе до молочной кухни и обратно, на руках дитятку сильно не потаскаешь - Проекту Ф сильно повезло. Я наплевала на все принципы строгого воспитания, в меру сил отвечала на каждый писк и носила его на себе почти круглосуточно. Да и спали мы тоже в обнимку – как ни странно, ребенок не только остался в живых, не будучи задавленным тушей сонной матери, но и благополучно впоследствии из родительской кровати отселился и непременную фазу «эдипов комплекс», кажется, вовремя завершил. Ну он же должен был быть, комплекс-то? Я же Фрейда читала!

Проект Л в то переходное время всячески мне помогал, хлопотал вокруг младенца, бегал по мере надобности в магазин через дорогу и много, непедагогически много смотрел немецкие мультфильмы по телевизору. Может, именно благодаря этому ненаучному дидактическому приему Проект Л так быстро заговорил по-немецки, переехав в Германию?