Блюз с элементами пионерской речевки
Oct. 15th, 2012 05:10 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hohkeppelОчевидно, что я вернулась. Определение "дома" у меня довольно размытое, поэтому я его избегаю. Вернулась туда, откуда уезжала, а ездила туда, откуда уехала. Следите за мыслью, она у меня сегодня довольно пузырчатая, то там булькнет, то здесь закипит.
И, как это у меня обычно бывает после поездки "туда", сегодня я пребываю в некоем...ну, скажем попроще, когнитивном диссонансе. Кисло-сладко и муторно, чувство беспричинного стыда накладывается на столь же беспричинную грусть и все это щедро приправлено физической болью из раненого утренней зарядкой плеча. Хотя добрый доктор и сделал мне сегодня укол чего-то сильнодействующего, безо всякой моей на то просьбы. Утренняя зарядка - страшное зло, от нее, оказывается, бывает бурсит плечевого сустава и временное выпадение из нормальной жизни.
Но я не об этом, я же хотела насильственно делиться впечатлениями от родины, которых, как обычно, много, и все цветные и громокипящие.
А лучше я процитирую собственные ежевечерние записи ручкой по бумаге в блокнот, и предупреждаю - над текстом никто не трудился, ни внутренний редактор, ни внешний корректор, текст не успел отлежаться и превратиться в классику, он вообще ни на что не претендует, кроме того, чем является - записками на манжетах среднестатистической свидетельницы эпохи. Меня, то бишь.
Отдельное сердечное спасибо прекрасному, умному и по различным причинам замечательному пользователю![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
smirnoff_98 за потраченное на меня время. У меня год чужих свадеб и своих развиртуализаций, и это чудесно.
Все скомканно и странно, прилетела - водитель потерялся в толпе, потом нашелся, мы с ним зачем-то объяснялись по-английски (а чего он первый начал?!), я тяжело зависала мозгами, с усилием гоня из себя немецкую речь. Проливной дождь, серо и темно, трактор на автобане, голуби на Ленине, где, где мои рубли, куда я их сунула?! Прости, родина, за то, что я здесь не такая, как там, я играю в иностранку и не знаю, как, что и где правильно сказать - и от этого на моем лице дурацкая неестественная улыбка, от которой все встречные шарахаются. Надо сказать, я их понимаю, я бы и сама шарахнулась.
Гостиница, прямо скажем, роскошная: новенькая, скрипучая, номер мой на семнадцатом этаже и вид из окна развлекает не хуже телевизора. Гремучая смесь из блочных домов, сладких сусальных луковиц православных храмов, подъемных кранов и прямых целеустремленных куда-то улиц, а надо всем этим - дождь и туман, туман и дождь.
Мой английский первое время без предупреждения отключается, в него врываются немецкие слова, как отрыжка за едой, их стесняешься и сглатываешь, но увы - они прорываются наружу. Мой русский, кажется, еще сохранился, но, боже мой, как стыдно - я забыла, как правильно переспрашивать, и иностранное "извините?" вдруг влазит туда, где надо бы просто сказать "Чо?!"
Мероприятие, где я приглашена переводить начальству из Женевы, проводится вполне в духе семидесятых годов - открытие, закрытие, речи и выступления, церемонии награждения, праздничный концерт (на открытии - шлягеры, на закрытии - опера с балетом) и проход делегаток в национальных костюмах. Крупным планом на огромном экране над сценой - медсестра, любовно разглядывающая портрет национального лидера. Гимн медицинской сестры в исполнении симфонического оркестра и солистов Мариинки, под знойное раскачивание теток с крепко сцепленными и задранными вверх руками, на манер пионерских слетов. Грамоты, аплодисменты, переходящие в овации, спасибовамзаточтовыесть и штампы советских газет с вкраплениями иностранных слов - гранты, спонсоры и муниципальное образование бюджетного типа, а также почему-то очень любимое ведущими "виват".
Впрочем, я и церемоний открытия олимпиад не смотрю, что с меня взять, я совершенно оторвана от хлеба и зрелищ, не говоря уж о самом народе. Я - бесполезная надстройка, которая к тому же удалилась от базиса географически и не любит говорить о любви вообще, извините за тавтологию и пафос. А уж о любви к родине и подавно.
Когда между тобой и родиной некое расстояние, абсурд начинаешь видеть быстрее, но все равно не знаешь - что с ним делать, я о себе. Там, где ничего ниоткуда не вытекает, где за "а" вовсе необязательно следует "б" и логика утрачена, кажется, на каком-то клеточно-молекулярном уровне - мне очень трудно, я не могу ни войти и принять, ни уйти и забыть, я мечусь где-то между и мне большей частью смешно, потому что иначе было бы слишком больно.
Непременные блестки на кокошнике, портреты бывшего и актуального президентов на портсигарах, вечное "сдачи нет", шпильки и понты, "понаехавшие", бессмертные халы из прошлого и льстивые речи оттуда же, а еще - подковерные свары и откровенный пьяный мордобой, все-всё-понимают и цинизм, цинизм, цинизм, помноженный на бессмысленные лозунги о "встаче с колен" и "великой державе"...и кто я такая, чтобы все это перечислять? Что я вижу из своей когда-то враждебной моим предкам страны? Как я смею об этом говорить, писать и думать?
Пять дней подряд я оживленно говорила, слушала и смеялась, "суетилась лицом", в чем-то публично участвовала, волновалась, досадовала, радовалась и удивлялась, влюблялась и разочаровывалась, бродила и просиживала. Меня окружали они - соотечественники, такие разные, такие живые, непосредственные, шумные и бесцеремонные, и нет, я не успела столкнуться ни с хамством, ни со злобой, ни с дискриминацией моих прав на что-либо - ну обсчитали разок, так с кем не бывает. Такое родное сумасшествие, оранжевые банты на синем, бутылка воды по цене мелкого бриллианта. Мелочи, в общем. А сегодня . я опять наедине со своей тетрадкой, своим внутренним "театром абсурда" и вечным "ожиданием Годо" - ну так русская я или где? Беспричинная гордость вперемешку с вечным стыдом, нелепая смесь.
В гостиничном киоске я купила игрушку, мелкое елочное украшение. Нечаянно заглянула в чек - "Ангел на веревке", стоит столько-то. Вот это моя родина и есть - ангел на веревке. Правда же? Или неправда? Я так и не знаю, что есть правда, и где кончается невинное заблуждение и начинается бесстыдная ложь.
Город Петра показался мне пустым и звонким, знакомым до зубной боли, хотя я никогда раньше не видела вот этого всего - Сенная, Дворцовая, Миллионная, Бассейная, Фонтанка и Мойка, задумчивые атланты, которые "свод небес", Невский, Казанский и Исаакиевский, Летний сад и Финский залив...помилуйте, я здесь была сто раз силой одного только воображения, еще в детстве. И ничего, ничего в этом городе не может меня удивить, разве что вон та бесстыдная ворона, что тащит из мусорки пачку сигарет.
Игла Адмиралтейства сияла золотом, как ей и полагалось. Конь вздымался, Петр-плотник ехидно прищуривался, мятно-зеленый Зимний купался в утреннем свете, а через Дворцовую площадь куда-то во весь опор несся государь-император, попутно предлагая сфотографироваться на память. Петербург повернулся ко мне лицом и, усмехаясь, развел руками - ты у нас теперь иностранка? Так получай свои матрешки и купола, алмазную пыль в глаза и имперские стяги на ветру. Только, Бога ради, не сворачивай в подворотни, не гуляй ночами по окраинам и не спускайся в метро, а пуще всего - не переходи дорогу на красный свет. И ничему, ничему не удивляйся, ибо кто тебе сказал, что за "а" непременно следует"б"?
И, как это у меня обычно бывает после поездки "туда", сегодня я пребываю в некоем...ну, скажем попроще, когнитивном диссонансе. Кисло-сладко и муторно, чувство беспричинного стыда накладывается на столь же беспричинную грусть и все это щедро приправлено физической болью из раненого утренней зарядкой плеча. Хотя добрый доктор и сделал мне сегодня укол чего-то сильнодействующего, безо всякой моей на то просьбы. Утренняя зарядка - страшное зло, от нее, оказывается, бывает бурсит плечевого сустава и временное выпадение из нормальной жизни.
Но я не об этом, я же хотела насильственно делиться впечатлениями от родины, которых, как обычно, много, и все цветные и громокипящие.
А лучше я процитирую собственные ежевечерние записи ручкой по бумаге в блокнот, и предупреждаю - над текстом никто не трудился, ни внутренний редактор, ни внешний корректор, текст не успел отлежаться и превратиться в классику, он вообще ни на что не претендует, кроме того, чем является - записками на манжетах среднестатистической свидетельницы эпохи. Меня, то бишь.
Отдельное сердечное спасибо прекрасному, умному и по различным причинам замечательному пользователю
smirnoff_98 за потраченное на меня время. У меня год чужих свадеб и своих развиртуализаций, и это чудесно.Все скомканно и странно, прилетела - водитель потерялся в толпе, потом нашелся, мы с ним зачем-то объяснялись по-английски (а чего он первый начал?!), я тяжело зависала мозгами, с усилием гоня из себя немецкую речь. Проливной дождь, серо и темно, трактор на автобане, голуби на Ленине, где, где мои рубли, куда я их сунула?! Прости, родина, за то, что я здесь не такая, как там, я играю в иностранку и не знаю, как, что и где правильно сказать - и от этого на моем лице дурацкая неестественная улыбка, от которой все встречные шарахаются. Надо сказать, я их понимаю, я бы и сама шарахнулась.
Гостиница, прямо скажем, роскошная: новенькая, скрипучая, номер мой на семнадцатом этаже и вид из окна развлекает не хуже телевизора. Гремучая смесь из блочных домов, сладких сусальных луковиц православных храмов, подъемных кранов и прямых целеустремленных куда-то улиц, а надо всем этим - дождь и туман, туман и дождь.
Мой английский первое время без предупреждения отключается, в него врываются немецкие слова, как отрыжка за едой, их стесняешься и сглатываешь, но увы - они прорываются наружу. Мой русский, кажется, еще сохранился, но, боже мой, как стыдно - я забыла, как правильно переспрашивать, и иностранное "извините?" вдруг влазит туда, где надо бы просто сказать "Чо?!"
Мероприятие, где я приглашена переводить начальству из Женевы, проводится вполне в духе семидесятых годов - открытие, закрытие, речи и выступления, церемонии награждения, праздничный концерт (на открытии - шлягеры, на закрытии - опера с балетом) и проход делегаток в национальных костюмах. Крупным планом на огромном экране над сценой - медсестра, любовно разглядывающая портрет национального лидера. Гимн медицинской сестры в исполнении симфонического оркестра и солистов Мариинки, под знойное раскачивание теток с крепко сцепленными и задранными вверх руками, на манер пионерских слетов. Грамоты, аплодисменты, переходящие в овации, спасибовамзаточтовыесть и штампы советских газет с вкраплениями иностранных слов - гранты, спонсоры и муниципальное образование бюджетного типа, а также почему-то очень любимое ведущими "виват".
Впрочем, я и церемоний открытия олимпиад не смотрю, что с меня взять, я совершенно оторвана от хлеба и зрелищ, не говоря уж о самом народе. Я - бесполезная надстройка, которая к тому же удалилась от базиса географически и не любит говорить о любви вообще, извините за тавтологию и пафос. А уж о любви к родине и подавно.
Когда между тобой и родиной некое расстояние, абсурд начинаешь видеть быстрее, но все равно не знаешь - что с ним делать, я о себе. Там, где ничего ниоткуда не вытекает, где за "а" вовсе необязательно следует "б" и логика утрачена, кажется, на каком-то клеточно-молекулярном уровне - мне очень трудно, я не могу ни войти и принять, ни уйти и забыть, я мечусь где-то между и мне большей частью смешно, потому что иначе было бы слишком больно.
Непременные блестки на кокошнике, портреты бывшего и актуального президентов на портсигарах, вечное "сдачи нет", шпильки и понты, "понаехавшие", бессмертные халы из прошлого и льстивые речи оттуда же, а еще - подковерные свары и откровенный пьяный мордобой, все-всё-понимают и цинизм, цинизм, цинизм, помноженный на бессмысленные лозунги о "встаче с колен" и "великой державе"...и кто я такая, чтобы все это перечислять? Что я вижу из своей когда-то враждебной моим предкам страны? Как я смею об этом говорить, писать и думать?
Пять дней подряд я оживленно говорила, слушала и смеялась, "суетилась лицом", в чем-то публично участвовала, волновалась, досадовала, радовалась и удивлялась, влюблялась и разочаровывалась, бродила и просиживала. Меня окружали они - соотечественники, такие разные, такие живые, непосредственные, шумные и бесцеремонные, и нет, я не успела столкнуться ни с хамством, ни со злобой, ни с дискриминацией моих прав на что-либо - ну обсчитали разок, так с кем не бывает. Такое родное сумасшествие, оранжевые банты на синем, бутылка воды по цене мелкого бриллианта. Мелочи, в общем. А сегодня . я опять наедине со своей тетрадкой, своим внутренним "театром абсурда" и вечным "ожиданием Годо" - ну так русская я или где? Беспричинная гордость вперемешку с вечным стыдом, нелепая смесь.
В гостиничном киоске я купила игрушку, мелкое елочное украшение. Нечаянно заглянула в чек - "Ангел на веревке", стоит столько-то. Вот это моя родина и есть - ангел на веревке. Правда же? Или неправда? Я так и не знаю, что есть правда, и где кончается невинное заблуждение и начинается бесстыдная ложь.
Город Петра показался мне пустым и звонким, знакомым до зубной боли, хотя я никогда раньше не видела вот этого всего - Сенная, Дворцовая, Миллионная, Бассейная, Фонтанка и Мойка, задумчивые атланты, которые "свод небес", Невский, Казанский и Исаакиевский, Летний сад и Финский залив...помилуйте, я здесь была сто раз силой одного только воображения, еще в детстве. И ничего, ничего в этом городе не может меня удивить, разве что вон та бесстыдная ворона, что тащит из мусорки пачку сигарет.
Игла Адмиралтейства сияла золотом, как ей и полагалось. Конь вздымался, Петр-плотник ехидно прищуривался, мятно-зеленый Зимний купался в утреннем свете, а через Дворцовую площадь куда-то во весь опор несся государь-император, попутно предлагая сфотографироваться на память. Петербург повернулся ко мне лицом и, усмехаясь, развел руками - ты у нас теперь иностранка? Так получай свои матрешки и купола, алмазную пыль в глаза и имперские стяги на ветру. Только, Бога ради, не сворачивай в подворотни, не гуляй ночами по окраинам и не спускайся в метро, а пуще всего - не переходи дорогу на красный свет. И ничему, ничему не удивляйся, ибо кто тебе сказал, что за "а" непременно следует"б"?
