Часть вторая, глава четвертая, акын все поет и поет, охрип уже

День-таки труда, хотя почему-то и нерабочий, поэтому без пауз, иногда кратко взглядывая на свинцовое хохкеппельское небо, строчу продолжение невыдуманного. Зачем-то мне это нужно, хотя я никак не пойму - зачем. Веселого все меньше и меньше, а казалось бы - к тонике движемся, завершающим жизнеутверждающим аккордам - "и жили они долго и счастливо и умерли в один день". Ага, а кто дописывать эту историю будет? Потомки? Они же проекты? Да кто ж их будет по-немецки читать? Ладно, продолжим, помолясь.
( То же и те же )

Часть вторая, глава четвертая, акын все поет и поет, охрип уже

День-таки труда, хотя почему-то и нерабочий, поэтому без пауз, иногда кратко взглядывая на свинцовое хохкеппельское небо, строчу продолжение невыдуманного. Зачем-то мне это нужно, хотя я никак не пойму - зачем. Веселого все меньше и меньше, а казалось бы - к тонике движемся, завершающим жизнеутверждающим аккордам - "и жили они долго и счастливо и умерли в один день". Ага, а кто дописывать эту историю будет? Потомки? Они же проекты? Да кто ж их будет по-немецки читать? Ладно, продолжим, помолясь.
( То же и те же )

Талант выдали, а к нему - ни скромности, ни краткости...

Это просто дракон. Ни к чему не привязан, ничего не символизирует, ни о чем таком не намекает. Устала писать просто.

Талант выдали, а к нему - ни скромности, ни краткости...

Это просто дракон. Ни к чему не привязан, ничего не символизирует, ни о чем таком не намекает. Устала писать просто.