![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hohkeppelВши вшами, а рассказ о самой себе - это святое. Да и отвлечься от вшей пора.
Тут вот кое-кто – не будем показывать пальцем – упомянул «про любофф». Стоит остановиться на этой всеми излюбленной кочке и толкнуть маленькую невразумительную речь, брызжа слюной и выразительно шевеля бровями.
Про «движет солнце и светила» говорить не буду, и вообще – я постараюсь без обобщений, мудрых афоризмов и только про себя, исключительно. Мне кажется, нет одного общего универсального понятия любви – ну что это, в самом деле? Вечно надо пояснять, о чем, собственно, речь, о какой конкретно любви – к родине, к детям, к мужу, к розовому айфончику или бегонии в горшке? А еще, говорят, есть любовь к себе, надо было это первым пунктом записать. И про то, что любовь – «свободна, век кочуя», я еще с детского сада слышала, в прекрасном, между прочим, исполнении Елены Образцовой. И про «насильно мил не будешь», опять-таки. Да многое, необъятно многое сказали разные люди до меня на эту тему, хотя это и не помешает мне сейчас кое-чего к мировому опыту добавить, из личного-то.
Когда-то мне казалось, что «настоящая» любовь – это постоянное состояние внутренней гармонии и неземного счастья от созерцания, обладания или просто наличия в зоне досягаемости неважно какого ее объекта. Если чувства еще и взаимны, тем лучше для всех, хотя с бегонией и айфончиком у меня не сложилось.
Теперь-то я повзрослела и понимаю, что гармония и счастье в режиме нон-стоп суть недостижимы. Повседневность, рутина, заботы большие и маленькие, смешные и серьезные, происшествия, случайности, нанизанные одна на другую и вдруг приводящие тебя в самые неожиданные места. Разглядывание себя и окружающих в лупу. Разнообразные работы и занятия, долги и обязательства, списки, черт бы их побрал. Холодно, одиноко, болит, чешется, колется, раздражает, вкусно, противно, непонятно, то времени и сил нет задуматься, то вдруг - эй, есть тут кто? Зачем я? Что мне надо понять, чему научиться, куда идти? И гулкая пустота в ответ. Разве что возглас актуального мужа – ты слишком много думаешь! Живи проще!
Но где-то глубоко внутри, рядом с душой, спрятана маленькая незаметная – батарейка любви, что ли? В суете и всем вышеперечисленном о ней забываешь – и вдруг она включается, иногда сама по себе, а иногда и в результате направленных усилий, и вот тогда-то я и вспоминаю, что - люблю. Люблю вот это. Или вот то. Его, ее, их всех вместе и по отдельности. И себя, да. То, что интернет описывает емким выражением «люблюнимагу», может вдруг взорваться у меня внутри в любое время, даже во сне, что, кстати, чревато удушением предмета в объятиях, случись ему оказаться рядом. Себя пока не удушила, держусь.
Любить своего кровного родного ребенка легко и естественно, хотя есть, говорят, исключения из правил. Любить взаимно тоже процесс приятный. А как насчет «любишь меня – люби и мою собачку?» Слышали? Доводилось быть собачкой? Или тем, кто обязан ее любить, потому что если не – то и любовь-то у тебя ненастоящая? А какая – настоящая?
Я сильно совру, если скажу, что дети Степана были мне изначально милы и любимы только потому, что во мне, как скучно скажут какие-то ученые, в силу определенных гормональных процессов случилось психофизиологическое состояние «любовь к Степану», подкрепленное выбросом эндорфинов, адреналинов и прочих доказательств выражения «любовь зла». Нет, я не полюбила милых крошек с первого взгляда и всей душой только потому, что они плоть от плоти любимого. И со второго, и с третьего – не полюбила. С другой стороны, и Степан отнюдь не принял как родных мои собственные проекты Л и Ф, хотя и очень старался некоторое время. Так что с первого раза этот экзамен мы с ним оба провалили, я с треском и с чувством вины, он с пожатием плеч – а что ты хочешь, ну не лежит у меня к ним душа, чужие они мне.
Я хорошо помню те времена, когда моим единственным прибежищем служила местная церковь. Туда я ходила плакать, там я молила прекрасную византийского облика икону Девы Марии об одном – научи меня любить! Научи меня любить этих детей, ибо они ни в чем не виноваты, и проступающий в них все время образ «врага», женщины, которая грозит выкинуть меня с моими детьми на улицу, не должен мешать мне видеть в них просто детей. И что делать с глупой ревностью, которая, увы, шевелится внутри где-то параллельно любви, а не должна?
Я хорошо помню ту минуту, когда поняла - Проект Р больше не чужой, настороженный, непонятный, раздражающий своей непохожестью на меня ребенок, а тот, «кого приручили». Это озарение случилось со мной, когда вернулась я из больницы, где лежала две недели с пневмонией, и Проект Р вдруг кинулся ко мне бегом через весь дом с распахнутыми объятиями, крича «Ура!» или что-то в этом роде. Именно в тот момент – бежит, почему-то в очках, маленькая, тощая, волосы длинные, нечесаные, замызганная после футбольной тренировки - во мне щелкнуло, переклинило и процесс пошел. Правда, затянулся он на годы и было в них всякое-разное, но теперь – по прошествии пресловутых семи лет – я знаю, что любовь к этим детям во мне есть, она проросла во мне незаметно, но основательно, и даже, как мне кажется, любовь наша взаимна. Во всяком случае, «наша бывшая», с которой давно уже общаемся мы свободно и непринужденно, периодически сообщает мне мое место в рейтинге популярности среди «наших общих» детей, Проектов Р и М. Вот уже несколько лет я удерживаю почетное третье – мама, папа, я, а потом уже бабушки-тети и прочая родня. Горжусь неистово.
Ладно, что-то увлеклась я рассуждениями на популярные темы, пора уже и к фактическому материалу переходить. А сами виноваты, зачем про «любофф» вспомнили.
Когда я переехала к Степану, в глухую немецкую деревню, где цивилизация ограничивалась наличием трех разных по назначению учреждений – церковь, детский сад, ресторан – мир мой сузился настолько, что я, наконец, оценила иронию судьбы в полной мере. Когда-то уехав из маленького сибирского городка, сделала я полный круг и оказалась в месте, по сравнению с которым моя малая родина может смело считать себя Нью Йорком. Степан, правда, предвыборные обещания сдержал: научил меня худо-бедно пользоваться велосипедом, записал в школу вождения и запасся старым ситроеном, дабы могла я, получив права и машину, расширить свой мир обратно.
Тут вот кое-кто – не будем показывать пальцем – упомянул «про любофф». Стоит остановиться на этой всеми излюбленной кочке и толкнуть маленькую невразумительную речь, брызжа слюной и выразительно шевеля бровями.
Про «движет солнце и светила» говорить не буду, и вообще – я постараюсь без обобщений, мудрых афоризмов и только про себя, исключительно. Мне кажется, нет одного общего универсального понятия любви – ну что это, в самом деле? Вечно надо пояснять, о чем, собственно, речь, о какой конкретно любви – к родине, к детям, к мужу, к розовому айфончику или бегонии в горшке? А еще, говорят, есть любовь к себе, надо было это первым пунктом записать. И про то, что любовь – «свободна, век кочуя», я еще с детского сада слышала, в прекрасном, между прочим, исполнении Елены Образцовой. И про «насильно мил не будешь», опять-таки. Да многое, необъятно многое сказали разные люди до меня на эту тему, хотя это и не помешает мне сейчас кое-чего к мировому опыту добавить, из личного-то.
Когда-то мне казалось, что «настоящая» любовь – это постоянное состояние внутренней гармонии и неземного счастья от созерцания, обладания или просто наличия в зоне досягаемости неважно какого ее объекта. Если чувства еще и взаимны, тем лучше для всех, хотя с бегонией и айфончиком у меня не сложилось.
Теперь-то я повзрослела и понимаю, что гармония и счастье в режиме нон-стоп суть недостижимы. Повседневность, рутина, заботы большие и маленькие, смешные и серьезные, происшествия, случайности, нанизанные одна на другую и вдруг приводящие тебя в самые неожиданные места. Разглядывание себя и окружающих в лупу. Разнообразные работы и занятия, долги и обязательства, списки, черт бы их побрал. Холодно, одиноко, болит, чешется, колется, раздражает, вкусно, противно, непонятно, то времени и сил нет задуматься, то вдруг - эй, есть тут кто? Зачем я? Что мне надо понять, чему научиться, куда идти? И гулкая пустота в ответ. Разве что возглас актуального мужа – ты слишком много думаешь! Живи проще!
Но где-то глубоко внутри, рядом с душой, спрятана маленькая незаметная – батарейка любви, что ли? В суете и всем вышеперечисленном о ней забываешь – и вдруг она включается, иногда сама по себе, а иногда и в результате направленных усилий, и вот тогда-то я и вспоминаю, что - люблю. Люблю вот это. Или вот то. Его, ее, их всех вместе и по отдельности. И себя, да. То, что интернет описывает емким выражением «люблюнимагу», может вдруг взорваться у меня внутри в любое время, даже во сне, что, кстати, чревато удушением предмета в объятиях, случись ему оказаться рядом. Себя пока не удушила, держусь.
Любить своего кровного родного ребенка легко и естественно, хотя есть, говорят, исключения из правил. Любить взаимно тоже процесс приятный. А как насчет «любишь меня – люби и мою собачку?» Слышали? Доводилось быть собачкой? Или тем, кто обязан ее любить, потому что если не – то и любовь-то у тебя ненастоящая? А какая – настоящая?
Я сильно совру, если скажу, что дети Степана были мне изначально милы и любимы только потому, что во мне, как скучно скажут какие-то ученые, в силу определенных гормональных процессов случилось психофизиологическое состояние «любовь к Степану», подкрепленное выбросом эндорфинов, адреналинов и прочих доказательств выражения «любовь зла». Нет, я не полюбила милых крошек с первого взгляда и всей душой только потому, что они плоть от плоти любимого. И со второго, и с третьего – не полюбила. С другой стороны, и Степан отнюдь не принял как родных мои собственные проекты Л и Ф, хотя и очень старался некоторое время. Так что с первого раза этот экзамен мы с ним оба провалили, я с треском и с чувством вины, он с пожатием плеч – а что ты хочешь, ну не лежит у меня к ним душа, чужие они мне.
Я хорошо помню те времена, когда моим единственным прибежищем служила местная церковь. Туда я ходила плакать, там я молила прекрасную византийского облика икону Девы Марии об одном – научи меня любить! Научи меня любить этих детей, ибо они ни в чем не виноваты, и проступающий в них все время образ «врага», женщины, которая грозит выкинуть меня с моими детьми на улицу, не должен мешать мне видеть в них просто детей. И что делать с глупой ревностью, которая, увы, шевелится внутри где-то параллельно любви, а не должна?
Я хорошо помню ту минуту, когда поняла - Проект Р больше не чужой, настороженный, непонятный, раздражающий своей непохожестью на меня ребенок, а тот, «кого приручили». Это озарение случилось со мной, когда вернулась я из больницы, где лежала две недели с пневмонией, и Проект Р вдруг кинулся ко мне бегом через весь дом с распахнутыми объятиями, крича «Ура!» или что-то в этом роде. Именно в тот момент – бежит, почему-то в очках, маленькая, тощая, волосы длинные, нечесаные, замызганная после футбольной тренировки - во мне щелкнуло, переклинило и процесс пошел. Правда, затянулся он на годы и было в них всякое-разное, но теперь – по прошествии пресловутых семи лет – я знаю, что любовь к этим детям во мне есть, она проросла во мне незаметно, но основательно, и даже, как мне кажется, любовь наша взаимна. Во всяком случае, «наша бывшая», с которой давно уже общаемся мы свободно и непринужденно, периодически сообщает мне мое место в рейтинге популярности среди «наших общих» детей, Проектов Р и М. Вот уже несколько лет я удерживаю почетное третье – мама, папа, я, а потом уже бабушки-тети и прочая родня. Горжусь неистово.
Ладно, что-то увлеклась я рассуждениями на популярные темы, пора уже и к фактическому материалу переходить. А сами виноваты, зачем про «любофф» вспомнили.
Когда я переехала к Степану, в глухую немецкую деревню, где цивилизация ограничивалась наличием трех разных по назначению учреждений – церковь, детский сад, ресторан – мир мой сузился настолько, что я, наконец, оценила иронию судьбы в полной мере. Когда-то уехав из маленького сибирского городка, сделала я полный круг и оказалась в месте, по сравнению с которым моя малая родина может смело считать себя Нью Йорком. Степан, правда, предвыборные обещания сдержал: научил меня худо-бедно пользоваться велосипедом, записал в школу вождения и запасся старым ситроеном, дабы могла я, получив права и машину, расширить свой мир обратно.
