Jul. 19th, 2012

hohkeppel: (Default)
Включился режим "час прошел - и слава Богу". Когда болеет ребенок, время тянется в бесконечность, ночь превращается в лоскутное одеяло неглубоких снов и внезапных пробуждений, на улице вообще полное неизвестно что - солнце выстреливает и тут же исчезает, дождь идет в разнообразных видах и формах, воздух липкий и тягучий, как жвачка, а предложения никак не заканчиваются. В почту то и дело капают мелкие переводы скучного, бюрократического. Помимо Малайзии в ноябре туманно нарисовался Питер в октябре. А через неделю всем табором откочевываем в Италию, где, как твердо заверил муж, кроме нас (8 человек), никого не будет - это ли не счастье? Вечерами читаю Кинга, спотыкаясь о своеобразный русский язык, вставленный для колорита. "Pochoda, cyka" - говорит Ли Освальд жене Марине "чисто по-русски", и Кинг с гордостью переводит сам себя: "Walk, bitch". Ни один редактор или кто там трудится над текстом помимо автора не осмелился поправить мэтра. А жаль, роман-то хороший, хоть я никак и не доберусь до конца. Все, мое время истекло, я возвращаюсь в свою скучную, но неизъяснимо прекрасную реальность - обниматься с ребенком на диване и говорить нежные глупости, целуя в пушистую макушку. Просто жизнь. И холодное немецкое лето.
hohkeppel: (Default)
Включился режим "час прошел - и слава Богу". Когда болеет ребенок, время тянется в бесконечность, ночь превращается в лоскутное одеяло неглубоких снов и внезапных пробуждений, на улице вообще полное неизвестно что - солнце выстреливает и тут же исчезает, дождь идет в разнообразных видах и формах, воздух липкий и тягучий, как жвачка, а предложения никак не заканчиваются. В почту то и дело капают мелкие переводы скучного, бюрократического. Помимо Малайзии в ноябре туманно нарисовался Питер в октябре. А через неделю всем табором откочевываем в Италию, где, как твердо заверил муж, кроме нас (8 человек), никого не будет - это ли не счастье? Вечерами читаю Кинга, спотыкаясь о своеобразный русский язык, вставленный для колорита. "Pochoda, cyka" - говорит Ли Освальд жене Марине "чисто по-русски", и Кинг с гордостью переводит сам себя: "Walk, bitch". Ни один редактор или кто там трудится над текстом помимо автора не осмелился поправить мэтра. А жаль, роман-то хороший, хоть я никак и не доберусь до конца. Все, мое время истекло, я возвращаюсь в свою скучную, но неизъяснимо прекрасную реальность - обниматься с ребенком на диване и говорить нежные глупости, целуя в пушистую макушку. Просто жизнь. И холодное немецкое лето.
Page generated Sep. 26th, 2017 06:04 pm
Powered by Dreamwidth Studios