hohkeppel | Нашла тут в архивах, просьба автора с героиней не отождествлять!

Когда-то давным-давно, когда мир был совершенно такой же, как сейчас, но совсем-совсем другой, жила-была женщина.

Она не всегда была уверена в том, что она – женщина, хотя все женское строение у нее имелось в лучшем виде: ноги там, грудь, ну и собственно женское. На уровне физиологии все обстояло очень понятно. Нет, ей не хотелось отрезать женское и нарастить мужское, ей просто зачем-то хотелось навесить на себя ярлык и самоопределиться – кто я, что я и зачем это все, обычные вопросы человека с досугом.

Рядом с ней уже довольно долго жил мужчина. У него, напротив, совершенно не было никаких сомнений в том, что он мужчина и посему имеет право жить так, как ему подсказывает внутренний голос и мировой разум. И никаких ярлыков на себя вешать ему и в голову не приходило – так уж в мире заведено, мужчина в поте лица, женщина в муках, ни к чему задаваться лишними вопросами.

Оттого, что женщина и мужчина иногда повиновались заложенной в них неизвестно кем программе размножения, у них случались дети, и от детей было много счастья, света и радости, а также разных других эмоций.

С появлением детей досуг у женщины кончился, на самоопределение и поиски себя, вкупе с обогащением внутреннего мира опытом, накопленным культурным человечеством, время категорически кончилось. Начался просто бег.

Иногда женщина все же останавливалась, и, вытирая пот, осторожна заглядывала по старой привычке внутрь себя – кто я, что я и зачем это все, привычной скороговоркой. Внутри было темно и пыльно, ничего не разобрать, а снаружи уже настойчиво кричали дети и визгливо призывала совесть. Женщина торопливо выныривала обратно, вся в сомнениях и паутине, и бросалась выполнять материнско-женский долг, попутно зарабатывая денег.

Так шло время, и однажды женщина нечаянно обнаружила, что последний ребенок уже совсем вырос и исчез, и никуда бежать больше не надо.

Села она на чисто вымытое дождем крыльцо и попыталась задуматься. По знакомой скрипучей лестнице осторожно спустилась она вглубь себя – там было темно и пахло плесенью. С усилием повернув неизвестно откуда взявшийся выключатель, женщина обвела взором свой внутренний мир. В нем оказалось пусто. Ни грез, ни амбиций, ни даже воспоминаний. Лишь мелкая кучка чужих мыслей из прочитанных на бегу книг да пара навсегда заученных формул из начальной школы. В углу еще валялась фотография мужчины в молодости, припечатанная к полу чьим-то грязным ботинком.

Женщина охнула и заплакала. Такой ее и застал вернувшийся к вечеру неизвестно откуда мужчина.